«У меня все есть. И платья нарядные, красивые. И серьги к ним, и туфли, и бусы... Дома, в шкафу», — трогательно волнуется солистка Мариинского театра Олеся Новикова. Ее снимает VOGUE, и ей словно бы неловко за то, что лица танцовщиц вне света рампы и без грима кажутся совсем юными, даже наивными, волосы подоткнуты кое-как, лишь бы не мешать танцу. А облачены обычно в растрепанный шерстяной кокон, из которого свисают какие-то лямки. Обладатели совершенных тел и лепных лиц на сцене, танцовщики у себя дома — то есть в театре — выглядят как партизаны на отдыхе. Постороннему человеку трудно понять, что к вечеру, после репетиций, натруженному организму тошно даже от плотного прикосновения ткани, а разогретые мышцы нужно все время держать, как в термосе, в ворохе теплых просторных свитеров, кардиганов, штанов, балахонов, гетр, шарфов...

«Вот и они меня за это ругают», — вздыхает Олеся. Они — это мама и муж, солист Михайловского театра Леонид Сарафанов. Олеся рассказывает о своем маленьком сыне, о том, как восстанавливала форму после родов («спина не держится, мышцы опали, пресса нет как такового, ноги не поднимаются»), о том, что времени нет даже ходить по магазинам («одежду я покупаю в интернете» — благо на балетной фигуре все сидит идеально и без примерок), а когда оно есть, в отпуске, то можно сорваться в шопинг-запой («я в первый же день на Кипре просадила все деньги и потом весь отпуск жила на последние пятьсот евро»).